BitConnect – криптовалютная пирамида, существовавшая с 2016 по 2018 год. За это время её организаторы развели более 4 000 инвесторов на внушительные $2,4 млрд, обещая им «волшебную» доходность до 3 700% годовых. В реальности же доходность действительно была – но только у создателей схемы.
Когда карма догоняет в блокчейне
Управление по борьбе с экономическими преступлениями (ED) в Индии решило, что самое время отработать свои зарплаты, и изъяло $189 млн в криптовалюте, связанной с BitConnect. Местные СМИ уже предвкушают, как эти миллионы (теоретически) могут вернуться пострадавшим, если, конечно, власти не «потеряют ключи от кошелька».
Но крипта – не единственное, что попало под горячую руку. В ходе рейдов конфискованы $15 000 наличными, дорогой автомобиль и несколько электронных устройств. Видимо, ноутбуки для «эффективного» трейдинга с предустановленной схемой «вводи деньги – смотри, как они исчезают».
Блокчейн не забудет
По словам следствия, BitConnect провернули свои аферы через «сложную сеть транзакций», включая даркнет. Но даже самые «анонимные» криптооперации не помогли – правоохранители отследили уйму кошельков, вычислили места хранения устройств и в итоге нагрянули в гости к «гениям финансовых махинаций».
Судьба BitConnect: от миллиардов к забвению
Пирамида рухнула в 2018 году, когда американская SEC взяла в руки лупу и заявила: «Так, это уже слишком». Распоряжение о прекращении деятельности BitConnect стало последним гвоздём в крышку этой финансовой гробницы. Вскоре нативный токен BCC обесценился на 92%, и даже самые преданные держатели поняли, что им продали не крипту, а мечту.
Где же основатель? Спойлер: не в тюрьме
Пока некоторые ключевые фигуранты уже понесли наказание – например, американец Гленн Аркаро получил 38 месяцев тюрьмы, а австралиец Джон Бигаттон теперь может консультировать только сам себя, – главный герой истории, Сатиш Кумбхани, всё ещё в бегах. Если его поймают, ему грозит до 70 лет тюрьмы – почти как жизненный цикл биткоина. Но пока он остаётся свободным, доказывая, что крипта может быть децентрализованной, а вот правосудие – не всегда оперативным.